Не люди – звезды. Звезды – Вина «Он первым стал, а был вторым, но остается он Мутоном»


 

Два года назад наши журналы D+ и «КаБаРе» писали об ужине в Chateau Haut-Brion, открывавшем выставку Vinexpo того года. На этот раз около 600 гостей собрались в Chateau Mouton Rothschild. В их числе было 350 журналистов из 40 стран мира и всего двое – из Украины. Надеюсь, вы догадались, кто были эти двое…

Вот уже почти 30 лет в честь международной винной выставки Vinexpo объединение Conseil des Grands Crus Classеs en 1855 организует приемы для международной прессы в хозяйствах Premier Grands Crus Classеs. Для того, чтобы по достоинству оценить эту милую традицию, позволяющую журналистам лучших мировых изданий о вине побывать в самых высоких кругах винного сообщества и в сокровищницах легендарных энотек, стоит вернуться на каких-то 158 лет назад.

 

Не берусь точно сказать, с какой целью, но, видимо, в первую очередь, порядка ради император Наполеон III в 1855 году обязал Торгово-промышленную палату Бордо составить перечень наиболее качественных вин Жиронды. Произошло это на первой Всемирной выставке в Париже, и всего 12 дней спустя, 18 апреля, была учреждена, опять таки первая, Классификация вин Grands Crus Classеs, включающая на сегодня 60 крю красных вин (одно из  субрегиона Грав и 59 из Медока), а также 27 крю белых вин, которые представляют Барзак и Сотерн. С момента основания Классификация менялась только трижды. Когда хозяйство Chаteau Cantemerle было добавлено в категорию Cinquiеme Cru Classе. Когда Chаteau Dubignon, хозяйство из коммуны Сэн-Жюльен категории Troisiеme Cru Classе было поглощено хозяйством из коммуны Марго Chаteau Malescot St. Exupеry. И когда 40 лет назад хозяйство Chаteau Mouton-Rothschild было заслуженно повышено в статусе до категории Premier Grands Crus Classеs.


Можно лишь гадать, – как так вышло, что более 100 лет звездное хозяйство вынуждено было бороться за право попасть в пятерку лучших. Есть предположения, что и здесь не обошлось без политики: за пару лет до основания классификации виноградник был приобретен английским бароном Натаном Ротшильдом, и будущее великого вина в разрезе взаимоотношений с «вероломными и трусливыми» англичанами вызывало сомнение у французских экспертов. И когда в 1922 году управление производством взял на себя сын Натана барон Филипп де Ротшильд, заявивший: «Первым быть не могу, вторым – не желаю, я – Мутон» («Premier ne puis, second ne daigne, Mouton suis»), началась многолетняя упорная борьба за место среди лучших. Как говорится, в борьбе рождаются характер и истина.


В свою очередь, необходимость бороться вдохновляет на подвиги. В 1924 году барон Филипп стал первым. Только пока – первым, кто предложил ранее не применявшийся, а сегодня традиционный метод розлива по бутылкам непосредственно в замке. Тогда это повлекло за собой создание chai – зала для выдержки, в котором сегодня хранится тысяча бочек с великим вином. А в 2012 году – грандиозного ферментационного Vat House с 64 дубовыми танками разных размеров. (Именно с экскурсии по этому творению (иначе не назовешь!) из дерева и металла архитекторов Рикардо Педуцци и Бернара Мазьера начался наш вечер искусства, высокой кухни и великих вин).
Итак, в 1973 году Филипп Ротшильд добивается беспрецедентного пересмотра Классификации. Пионером он стал и во многих других вопросах виноградарства, виноделия, маркетинга. Но первое, что приходит на ум коллекционерам, когда они говорят о великих винах хозяйства, – это украшение бутылок уникальными для каждого винтажа этикетками, которые специально создаются выдающимися художниками со всего мира.
Началась эта традиция в 1924 году. Тогда Филипп де Ротшильд в честь своего первого розлива заказал этикетку знаменитому плакатному художнику Жану Карлю. Потом, после долгого перерыва в 1945 году, в ознаменование окончания Второй мировой войны барон решил увенчать этикетку миллезима рисунком, воспроизводящим «V» от «Victoire» (Победа). И с тех пор каждый винтаж украшался нетленными произведениями рук таких мастеров, как Сальвадор Дали, Пабло Пикассо, Энди Уорхол, Марк Шагал, Жорж Брак, Василий Кандинский, Жан Кокто…


Впервые все оригинальные произведения искусства – ежегодно создаваемые знаменитые работы для винных этикеток Mouton Rothschild – сконцентрировались в поместье. С некоторыми из них связаны интересные истории. Так, всего дважды выпускалось по две разные этикетки для одного винтажа. Первый – в 1978, когда барону Филиппу подошли оба варианта эскизов монреальского художника Жана-Поля Риопеля, и тираж был разделен пополам.Второй – в 1993, когда вместо нарисованной карандашом обнаженной девушки художника Бальтюса на американский рынок, где действовал запрет на подобные изображения, вышла пустая этикетка. Оба варианта, заметьте, одинаково ценятся коллекционерами.


Повидавшая мир коллекция была собрана в специальную экспозицию l'Art et l'Еtiquette, занявшую несколько выставочных залов. В другой части Дома для выдержки вин разместились скульптуры, гобелены, шикарные полотна и другие драгоценные шедевры искусства, объединенные темой вина. Увы, их сфотографировать прибывшим на прием журналистам  не удалось, так как вежливо, но убедительно хозяева попросили нас от выполнения своего профессионального долга воздержаться. Напротив, через лужайку, специально для выставочной недели была установлена  временная зеркальная конструкция, отражающая фланирующих по просторам шато мужчин во фраках и красивых женщин в платьях в пол. Прием начался с бокала кюве Baron Philippe de Rothschild и изысканных канапе – фуа гра на ореховых слайсах с абрикосовым конфитюром, чатни из риса с изюмом, а также телятины на крекерах – с винами Сотерна и Барзака 2006-2009 годов урожая (в том числе премьер крю от Сhateau La Tour Blanche, Chateau Lafaurie-Peyraguey, Chateau de Rayne-Vigneau, Chateau Suduiraut, Chateau Coutet, Chateau Climens, Chateau Guiraud, Chateau Rieussec). Унося в памяти ароматы вин с тонами абрикоса, меда, айвы, шафрана, манго и липы, гости проследовали к столам, накрытым скатертями с принтами этикеток разных лет. На сцену вышли председатель Conseil des Grands Crus Classеs en 1855 Филипп Кастежа, мэр Бордо Ален Жюппе и баронесса Филиппина Ротшильд. Они поприветствовали присутствующих, и баронесса произнесла крылатую фразу, ставшую девизом всего вечера: «Сегодня в этом зале много уважаемых мною звезд. Но в этот вечер не люди – звезды. Звезды – вина!».


Прием был срежиссирован тонко и умело, так, как могут организовать застолье, пожалуй, исключительно французы, не упуская деталей и мелочей. Гостей рассаживали по такому принципу, чтобы за каждым столом оказались представители виноделен, и их же вина подавались этому столу. Так что было о чем и с кем поговорить! А меню составлялось таким образом, чтобы в главной роли фигурировали вина и блюда лишь подчеркивали их значимость. Первой выступала пара вин Grands Crus Classеs du Medoc знаменитого 2005 года урожая – с суфле на подтанцовке. Французская поговорка гласит: «Не суфле ждет гостей, а гости суфле». Нам ждать не пришлось: суфле из щуки – в моем случае с Pichon Longueville 2005 и более спелым во вкусе Rauzan-Segla 2005 – было восхитительным. Вина раскрывались ягодно-сливочными ароматами с оттенками сушеной вишни, а также несколько дымными и лакричными с тонами пряных трав, а нежное, тающее во рту суфле благодаря интересной игре вкусов речной рыбы и соуса на бальзамической основе поддерживало их, словно балетный партнер – выполняющую арабеск танцовщицу.


В свое время Талейран, говоря о разнице между англичанами и французами, пошутил: в Англии 300 религий и 3 соуса, а во Франции – все наоборот. Один из лучших представителей сонма французских соусов – нежный, наваристый мясной соус в рагу из барашка с молодыми овощами сопровождал Grands Crus Classеs du Medoc 1982-1996 винтажей. За моим столом второй парой вин оказались Pichon Longueville 2000 (изначально предполагался 1996, но, видимо, замена случилась в последний момент) и Rauzan-Segla 1995. Интересно было наблюдать, как складывался пазл с каждым из вин: в случае с первым баранина украшалась танинами, что придавало вкусу более глубокое и полное звучание, а в случае со вторым каждый овощ играл свою партию в оркестре, даря свежесть и звонкость. Какой маленький маринованный редис – а сколько впечатлений для рецепторов! Вынос каждого вина сопровождался торжественными музыкальными произведениями, и с каждым последующим разом вызывал все больше эмоций. Кульминационный момент настал, когда к сырам вынесли Chateau Mouton Rothschild 1975, разлитое по шестилитровым империалам, украшенным работой Энди Уорхола… Сложное, с ароматами хьюмидора, кедра, подлеска, пряностей и черной смородины – это, одно из лучших вин ХХ века, вело себя довольно свежо и энергично, невзирая на возраст. К десерту – вишневому клафути* с сорбетом из трав с домирнирующей нотой розмарина во вкусе – подали восхитительное Chateau Coutet 1989, таким образом подарив гостям окрыляющее ощущение баланса между свежестью и сладостью.


Кофе сопровождал торжественный фейерверк, а неспешно разъезжающихся в летнюю ночь гостей – магия великих вин и, как бы патетически это ни звучало, – ощущение Вечности, сравнимое разве что с послевкусием от встреч с высоким искусством. И вспомнилась фраза баронессы, заметившей, что работа над этикетками – это свободный выбор художника, результат его вдохновения. Возможно, поэтому мастера  довольствуются в качестве гонорара несколькими ящиками вина Chateau Mouton Rothschild…

 


На сайте есть материалы запрещенные к просмотру лицам младше 18 лет!