Авторская рубрика винодела Роберта Гулиева


Хотя непредсказуемость многих социально-экономических перемен может легко дезавуировать  наши планы, мы  все же стараемся смотреть вперед.  И в начале 2011-го  есть смысл оценить итоги прошлого года и посмотреть на перспективы под иным углом зрения.

Украинский рынок вина имеет свое статистическое выражение в цифрах и тенденциях, которые комментируют многие эксперты. Я же не эксперт. В том смысле, что не могу отстраненно оценивать происходящее в отрасли и выносить независимые суждения. У меня есть принципы, убеждения и правила, которые  проявляются  в  оценках и полемике. Поэтому читателям журнала и своим коллегам я предлагаю взглянуть на отрасль с позиций заинтересованного субъекта, которому хочется работать в стране с растущей  культурой потребления вин.
Первая констатация. Наш рынок политически, экономически и ментально зациклен на внутреннем потреблении. Это и хорошо, и плохо. С одной стороны, 35 миллионов потенциальных покупателей  – величина, которая не может не вдохновлять производителя. С другой стороны, низкая покупательная способность населения и не очень здоровые традиции питания плохо влияют на виноделие. Дисбаланс в структуре потребления не дает виноделию стать на обе ноги уже многие годы.

Вторая – структура винодельческой отрасли не имеет региональных очертаний. Фабрики и виноградники  тонким слоем нанесены на все полотно страны: там – выращивают, а тут – изготавливают. Вино стало продуктом без территории. Такая нединамическая система бесперспективна на фоне мировых подходов, обеспечивающих слияние брендов, географических зон и промышленных производств.
Третья констатация – сырьевой дефицит. Противоположная мировой динамике тенденция. Мы выпадаем из процесса ужесточения контроля над урожайностью  виноградников и придирчивым отношением к качеству лоз. Показательно отношение к гибридным сортам, которые в нашей стране никак не исключаются из виноделия.
Три упомянутых фактора  нельзя не учитывать, оценивая перспективы нашего виноделия как большой отрасли, где работает около сотни предприятий и занято более миллиона людей. Скорее всего, в нынешнем виде структура не сохранится. Нет у нее ресурсов и мотиваций выстоять в конкурентной борьбе с могучими противниками Старого и Нового света. И, как ни странно, именно это вселяет надежды.
Дело в том, что инфраструктура  нашего виноделия создавалась как часть большой советской отрасли. И логика госплана СССР не может быть полезной для нынешней Украины. Простой пример. Одна из крупнейших винодельческих зон Украины – междуречье Днестра и Дуная. Здесь всегда выращивалось более трети всего урожая винограда страны. Виноделие – часть образа жизни коренного населения. Но в этой зоне до недавнего времени не было ни одного предприятия вторичного винодельческого цикла. Урожай перерабатывался на заводах первичного виноделия, часто на устаревшем оборудовании, а затем переправлялся в областные центры страны, где размещались предприятия «вторички».

Сегодня нет возможности устранить эти пережитки прошлого, не разрушив саму систему разделения виноделия, состоящую из двух  автономных сегментов. «Первичками» владеют одни, «вторичками» – другие, и в рамках существующего законодательства их не объединишь. Знаю это по собственному опыту, когда пытался перерабатывать урожай на уже существующих в регионе предприятиях. Оказалось, проще построить новое.
В оценках  проблем современного виноделия у многих экспертов прослеживается мысль о пользе начинаний с чистого листа. Например, говорят о негативном влиянии французских традиций на модернизацию отрасли. Во всем мире люди предпочитают не слишком танинные и прозрачные  вина.  Но старинные «жесткие» правила виноделия не отпускали французов, и они долгое время продолжали ферментировать вина в дубовых чанах, фильтровать дедовскими методами, прежде чем взять на вооружение новые технологические решения. Такая же судьба постигла и виноделие Грузии, которое очень неохотно отказывалось от квеври в пользу ферментаторов из нержавеющей стали.
В XXI веке в мире распространился термин «постмодернистское вино». Он означал вина, полученные в результате новейших селекционных и технологических решений. Постмодернисты при оценке результатов своих трудов  избегают  мистических категорий, вроде терруара, магии бренда и красивых легенд. Они оперируют данными  простых и сложных лабораторных исследований физических и биохимических свойств вина.  И, оказалось, этот сухой язык цифр и характеристик лучше понятен потребителю, чем высокопарные пояснения профессионалов. Подтверждением правоты постмодернистов оказалась недавняя сенсационная слепая дегустация великих вин Бордо большим европейским жюри под председательством  Франсуа Маусса. Из десяти отобранных вин стоимостью от 150 до 1500 евро эксперты вывели на второе место «Рейняк», взятый с полки простого супермаркета по цене 14 евро за бутылку.  Думаю, организаторы конкурса вовсе не случайно поместили  «паршивую овцу» в элитное стадо. Это была оригинальная демонстрация того, что у каждого вина есть шанс стать великим. Не надо очаровываться именами и брендами, надо пробовать вина и доверять собственным рецепторам.
Именно поэтому я полагаю, что винодельческая отрасль – это всего лишь административная и экономическая структура, которая вторична по отношению к самому  вину. И если климат и почвы позволяют нам выращивать лозу, то все остальное – в наших руках.

Роберт Гулиев

 


На сайте есть материалы запрещенные к просмотру лицам младше 18 лет!