Лангедок: чаша Грааля


Юг Франции – это не только лавандовые поля Прованса, святые камни Авиньона, гламурные, давно освоенные нуворишами пляжи и набережные Ниццы, Канн и Сен-Тропе. Юг Франции – это еще и протянувшийся от Нима до Каркассона обширный Лангедок, самый большой виноградник в мире. Лангедок – это древняя земля Окситании, со своим языком и традициями, особыми правилами жизни и щедрыми людьми, чуждыми спеси и подозрительности. Здесь до сих пор в почете высокая поэзия трубадуров и вера в добро, человечность и честь – святая вера, за которую предкам нынешних жителей не страшно было и жизнь отдать… Ним, Сет, Монпелье, Каркассон, Нарбонн, Черные горы, отроги Центрального Массива – вот точки притяжения этого удивительного средиземноморского региона.

Путешествие в страну Ок
Лангедок – особый край, во все времена отличавшийся от другой, «правильной» Франции. В XII и XIII веках страна была поделена надвое – собственно Францию, страну языка «ойль», располагавшуюся к северу от Луары, и Окситанию, страну языка «ок», находившуюся к югу от Луары. Страна Ок никогда не знала рабства, сословные барьеры были стерты, а наиболее чтимым понятием считалась доблесть – paratge. Тут любили читать и сочиняли стихи. И если король Франции Филипп-Август с трудом писал свое имя, то местный граф де Фуа и король Арагона вели переписку, обмениваясь рифмованными строчками… Из края Ок вышла одна из самых таинственных ересей всех времен, дерзко противопоставившая себя католической церкви – катарское учение «чистых», которым заразились не только крестьяне, но и владетельные синьоры и рыцари. И даже после объявленного Папой Римским крестового похода, когда после годичной осады в 1244 году пал главный оплот еретиков в горах Корбьер – крепость Монсегюр, катары сумели сохранить свою тайну. По преданию, перед сдачей крепости четверо наиболее верных «посвященных» сумели спуститься по отвесной стене при помощи веревок и скрылись в пещерах, унеся с собой «сокровище» – священную чашу Грааля.

Сегодня знаменитый окситанский крест красуется на многих винах Лангедока, которые, следуя древней традиции, противопоставляют себя остальной, «правильной» Франции. Большинство производящихся здесь вин – красные (белые и вина «розе» составляют всего лишь треть). Танинные, концентрированные, темные, пряно пахнущие породившими их каменистыми, покрытыми редкой растительностью, пустошами – гарригами. Ароматы гаррига выдают большинство вин Coteaux du Languedoc, расположенного между Роной и Каталонией, но дурманящий запах прогретых на солнце растений – розмарина, тимьяна, аниса, мяты, миндаля, лавра, лакричника – витает и в старых Minervois, Faugeres, Saint-Chinian, Fitou… Гарриг (garrigue) – святое понятие для каждого работающего на этой земле винодела, не менее важное, чем бордоское или бургундское «крю». «Я верю, что наши вина соединяют людей, как вера катаров, как орхидеи, которые зацветают на пустошах ранней весной, как наша средиземноморская культура», – говорит Фредерик Жанжан, президент CIVL – профессионального совета, объединяющего производителей лангедокских вин.

У вин Лангедока длинная история. Здесь, как и всюду в Средиземно-морье, лозы посадили еще древние греки, виноградарское искусство развивали римляне и достигли на здешний землях такого успеха, что вина Нарбоннской провинции конкурировали с винами Империи! Их традиции были подхвачены и развиты монахами, делавшими вина для церковных, обрядовых целей. В ресторане старинного аббатства Fontfroide под Нарбонной посетитель, дожидаясь обеда, может ознакомиться с выдержками Правил братства монашеского ордена цистерианцев, которые касаются еды и пищи. В аббатстве, существующем с 1093 года, считалось обязательным употребление вина от 250 до 500 мл каждый день. Считалось, что это количество не приводило к опьянению при условии обязательного приема пищи между полуднем и тремя часами дня в количестве двух перемен блюд.

Другое аббатство монашеского братства цистерианцев «Де Вальмань», основанное в 1138 году, было одним из самых богатых на юге Франции. Теперь оно пустует, и в церкви со сводами высотой с семиэтажный дом никто не служит литургию. Однако жители называют бывшее аббатство «собором вин», а на развалины обители и стоящие вдоль стен бочки с вином каждый год приезжают посмотреть тысячи туристов.
Именно здесь было создано движение le Vins d’Abbayes, «вин аббатств»: нынешний владелец некогда строгой обители Филипп д’Аллен сумел объединить бургундское Шато де Кло де Вужо, Домен Аббатства Пети Кюинси и упоминавшееся выше Аббатство де Фонтфруад, и другие – Сильва Плана, Сент-Эжени, де Монж, Моржо, а также напомнить всем о ведущей роли монахов в развитии виноделия в Европе.

После ослабления церкви торговля вином перешла в руки местной знати, а затем винами всерьез занялись негоцианты Сета и Безье. Железная дорога, связавшая в 1860 году здешние края с Парижем, оживила виноторговлю (во времена Золя парижские рабочие потребляли дешевые вина Лангедока литрами!), однако через пару десятков лет она сошла «на нет» – виноградники были истреблены филлоксерой. Экономический спад 30-х годов и две мировые войны довершили удручающую картину, и о винах Лангедока и вовсе перестали вспоминать. В моду вошли совсем другие регионы… Конечно, лозы обновили, и вина продолжали выпускать и пить, однако ни о каком имидже напитков речи, разумеется, не шло. Практически все прошлое столетие винное производство Лангедока балансировало на грани краха...

Гигант просыпается...
Качество в Лангедоке (а его во Франции чаще всего связывают с наличием статуса АОС) – весьма молодое понятие. Лишь при жизни отцов и дедов владельцев виноделен (а зачастую и при их собственной!) началась борьба за присвоение тем или иными субрегионам Лангедока или сортам винограда категории АОС. Бернар Жани, хозяин шато La Condamine Bertrand с гордостью вспоминал о талантливой и отважной женщине, сестре своей бабушки, которая в начале ХХ века добилась признания местного сорта Клерет в качестве АОС. Путь, заметим, неблизкий: ведь в замке Condamine Bertrand вина делают с 1792 года… Однако сегодня Бернар Жани страстно желает войти в десятку лучших предприятий Лангедока – и по качеству, и по количеству производимых вин. У него есть все основания надеяться, что его усилия будут оценены по заслугам: замок работает с 17 сортами винограда, производит 13 видов различных вин (среди них лучшее – получившее широкое признание Elixir), на виноградниках растут 100-летние лозы… А первые бочки из французского дуба появились в поместье лет тридцать назад – именно тогда Лангедок поднялся на борьбу с халтурой.

Сегодня, когда сонный регион окончательно стряхнул остатки дремы, начались поиски лучших почв для новых вин. Мозаика почв, вернее, «стеганое одеяло» разнообразных терруаров Лангедока порождает массу профессиональных споров, разговоров и мнений. Переоснащаются погреба, высаживаются новые лозы стойких к жаркому климату Гренаша, Сира, Мурведра, выкорчевываются старые, ничего не говорящие потребителю сорта, урожайность сокращается в угоду качеству (нынешняя урожайность – 33 гектолитра – сегодня одна из самых низких во Франции!), виноделы учатся работать с новыми дубовыми бочками и выдерживать вина согласно последним достижением коллег из Бордо, Бургундии и Роны… Более того: виноделы страны Ок решительно развивают наступление на чужие завоевания! Уже началось производство вин позднего сбора, которым присвоено официальное наименование Vins de Pays Doux (против более распространенного и понятного Vendange Tardive – «поздний сбор»  – возражали обеспокоенные успехами южан эльзасские виноделы).

Субрегионом, откуда сейчас, как сводки с фронта, доносятся победные реляции, в последние годы стал Сен-Шиньян – небольшая, зажатая между Севеннскими горами и морем местность, которую многие склонны называть лучшим АОС Лангедока для красных вин из Сира, Гренаша и Кариньяна.
Внуки тех самых крестьян, которые в начале века литрами производили дешевое некрепкое пойло, сегодня поражают парижских и лондонских денди качеством своих глубоких и сильных вин, которое они научились делать на известняковых и сланцевых почвах Сен-Шиньяна. И если раньше вина края называли безликими и массовыми, то теперь все чаще к ним применяются определения «обаятельные», «характерные», «неповторимые», «яркие», их все чаще сравнивают с лучшими образцами северной Роны...

Уже в 60-х годах кооперативы Berlou и Roquebrun начали производить по всем правилам науки и современной технологии яркие, фруктовые вина из сортов Кариньян, Сира, Гренаш, Мурведр. Их усилия привели к присвоению в 1982 году региону St-Chinian статуса AOC. А сегодня движение за качество стало поистине массовым, фаворитами мировых конкурсов давно стали Borie la Vitarele, Canet Valette, La Grange de Quatre Sous, Des Jougla, Mas Champart, Viranel, Chateau Coujan и Domaines du Fraisse.
Не меньшее оживление наблюдается сейчас в регионе Корбьер, самом большом AOC  Лангедока, объединившем 2000 виноделов из 87 деревень. Одна из достопримечательностей региона (оправдывающая, кстати, его название, произошедшее от слова «пьер» – камень) – глубокий, вырубленный в скале погреб, уходящий в землю на 80 метров. Собственно сами штольни были вырыты в 20-х годах для добывания гипса, но сегодня благодаря стараниям винодела Алена Роже старая пещера, скорее, напоминает неф готического собора с гигантским, массивным сводом. В день покровителя виноградников Св.Винсента здесь, среди расположенных вдоль стен бочек с винами, служат мессы. О римском прошлом Лангедока напоминает очаровательный музей, спрятанный в одном из тоннелей, точная копия римской виллы с патио и термами, которую любовно выстроил в толще скалы мсье Роже.

Человеком, который сегодня создает репутацию винам края Ок, является и Жерар Бертран, владелец огромного поместья с изумительным рестораном и гостиницей Chateau l’Hospitalet, по соседству с Нарбонной. Именно этот бывший игрок в регби из холмистого субрегиона Ла Клапп поднял планку качества вин на каждый день. На 250 гектарах принадлежащих ему виноградников он делает белые, красные, розовые вина, которые несут отпечаток породивших их субрегионов Лангедока – Coteaux du Languedoc, Saint Chinian, Minervois, Fitou, Corbieres. Об их качестве свидетельствуют упоминания в Guide Hachette и в Le Guide des Sommeliers, коллекции золотых и серебряных медалей наиболее престижных профессиональных конкурсов. Эти вина с гордостью предлагают отмеченные звездами гида «Мишлен» рестораны Auberge du Vieux Puits и лучший «трехзвездный» ресторан Монпелье Le Jardin de Sens.

О том, что вина Лангедока заметно улучшаются, свидетельствуют и маленькие победы местного муската. Этот тип вина, популярный в 70-е годы и окончательно вышедший из моды в 90-е, настолько улучшился за последние годы, что, по мнению местных виноделов, есть смысл снова презентовать его мировому винному сообществу. Производители сладких крепленых мускатов – Muscats de Frontignan, Lunel, Mireval и St-Jean-de-Minervois с гордостью напоминают, что эти вина в свое время так восхитили Томаса Джефферсона, что тот взял с собой в Америку несколько бочек. Будучи откупоренным, вино способно «продержаться» в холодильнике целую неделю, не теряя своих вкусовых качеств, и в охлажденном виде является изумительным аперитивом...

Бордо и Лангедок – две светлых повести
Как бы ни относились к этому факту почитатели великих вин Бордо и Бургундии, но некогда отодвинутый на периферию мирового виноделия Лангедок неожиданно для всех вошел в большую моду. Привлеченные необыкновенной щедростью природы, соединяющей море и горы, сюда пришли самые именитые виноделы мира. В знаменитом хозяйстве Mas de Daumas Gassac производством вин когда-то занимался величайший гений виноделия и учитель практически всех нынешних мало-мальски знаменитых виноделов, профессор из Бордо Эмиль Пейно. Он приучил хозяев Mas de Daumas Gassac не бояться экспериментов, настаивал на необычайно низкой урожайности лозы и призывал использовать не только французские, но и старые армянские, грузинские, итальянские сорта винограда. Хозяйство Mas de Daumas Gassac выпускает из Каберне Совиньон и Сира – с вкраплениями Неббиоло! – неклассифицированные вина стоимостью более 50 английских фунтов. Белое вино преимущественно из Шардонне и Вионье от Mas de Daumas, также выходящее под маркой Vin de Pays d’Oc IGP, стоит более 20 фунтов.

Чуткие к винной моде обе ветви семьи Ротшильдов также не остались в стороне от инноваций – и если баронесса Филиппина Ротшильд, владелица замка Mouton в Пойаке, приобрела земли в Лиму, то ее кузен из Chateau Lafite Rothschild соблазнился дикими пейзажами Корбьеров. «Удивительное, дикое место, где красота природы поражает воображение. Почва здесь обладает прекрасным потенциалом!», – воскликнул впервые побывавший в Лангедоке барон Эрик де Ротшильд. Сказано – сделано: старинное Chateau d’Aussieres, по соседству с аббатством Фонфруад, бывшее винным поместьем еще в римские времена, получило в 1999 году новый погреб, 200 га новых виноградников и новую жизнь.
Заинтересовался винами Лангедока и русский бизнес: инвестиционный банкир Дмитрий Пумпянский, владелец швейцарской компании Sinara Capital, приобрел поместье Le Prieure Saint-Jean de Bebian неподалеку от Монпелье. Ведущий критик Франции Тьерри Дессов и американец Роберт Паркер не скрывают своих симпатий к винам этого хозяйства – по их мнению, оно не сдает своих позиций последние десяток лет...

Специалисты расходятся во мнениям о том, какой субрегион (AOC) Лангедока сегодня наиболее перспективен – ведь словно наверстывая упущенное, этот край за каких-то несколько лет превратился в один из самых динамично развивающихся виноградарских регионов Европы. К примеру, винные критики, давно присматривающиеся к здешним винам, убеждены: наиболее удачные из них приходят из Кото дю Лангедок (Coteaux du Languedoc) и его субаппеллаций. Лет пять назад стремительно вошел в моду аппаллaсьон Terrasses du Larzac и его прогретые на сланцевых террасах вина – мощные и элегантные, насыщенные ароматами породившей их земли. Лучшим, по мнению Роберта Паркера, вином Лангедока является Chateu Negly. Слава его столь велика, что на этом поместье стоит остановиться подробнее.
Международное признание винам шато принес бордоский негоциант Джефри Дэвис – именно он обнаружил на террасах Ларзака в 1995 году в местечке Saint-Pargoire, между Безье и Монпелье, крошечный виноградник, посаженный в шестидесятых годах.

Только два гектара винограда Сира, но на каких фантастических меловых почвах! Вместе с владельцем Chateu Negly Жан-Полем Россе он приобрел этот участок и назвал его Clos des Truffiers. Вино первого миллезима 1997 года в Negly сделал талантливый Клод Гро. Новые владельцы довели урожайность до одиннадцати гектолитров с гектара, вручную собрали виноград, для выдержки использовали новые бочки из Seguin-Moreau... В Америке Дэвис продал бутылку первого урожая Clos des Truffiers за цену, сравнимую с прославленными шато Бордо. Роберт Паркер причислил это вино к «необыкновенным, исключительно богатым и сложным» и называл Chаteau de Negly «без сомнений лучшим хозяйством в Лангедоке». Чуть позже новаторство и несомненное качество Clos des Truffiers признали лучшие французские критики Мишель Беттан и Тьери Дессов. Вспоминая о том памятном дне, Дэвис и сегодня не может сдержать торжествующей улыбки: «Когда мы попробовали Clos des Truffiers в парижском ресторане, Беттан поднялся, пожал мне руку и сказал: «Поздравляю, браво! Это лучшее вино Лангедока, которое я когда-либо пил».

Стоит сказать, что опыт Бордо в Лангедоке изучается, творчески переосмысливается и... приводит к довольно неожиданным результатам. Критики сходятся в том, что наиболее полно философия вин Бордо воплотилась на винодельне семьи де Лоржериль в Кабардесе, к югу от Каркассона. Дело в том, что Кабардес с его почвами и микроклиматом, во многим напоминающими бордоские, стоит в Лангедоке особняком: это единственный субрегион края Ок, где официально разрешено выращивать и производить бордоские сорта винограда – Каберне Совиньон, Мальбек и Мерло. И именно эти вина создали репутацию Шато де Пенотье.
Chateau de Pennautier – роскошный замок начала XVII века с парком, разбитым Ле Нотром, и декоративными украшениями работы ле Во, создателя Версаля. Это строение столь выдающееся, что однажды его почтил своим присутствием юный король Людовик XIII, который подарил хозяину свою походную мебель. Роскошная кровать и сегодня украшает один из залов семейного дома Николя и Мирен де Лоржериль – представителей десятого поколения владельцев.

Сегодня семейное предприятие Vignobles Lorgeril («Виноградники Лоржериль») производит ежегодно 3 миллиона бутылок преимущественно красных вин. Главный винодел компании Патрик Леон, который 20 лет делал вина для ведущих компаний Бордо – Baron Philippe de Rothschild и Lichine, теперь развивает свои таланты на юге Франции. В ассамбляжах замковых вин мирно уживаются бордоские и местные сорта винограда. К примеру, в высшую гамму вин замка – Collection Privee, «Частная коллекция», – входят Каберне Совиньон, Мерло, Сира, Мальбек. Для белого «коллекционного» кюве используется только Шардонне. «Частная коллекция» – поистине лимитированное издание: 100 тысяч бутылок шардонне, 200 тысяч бутылок красных вин. Однако владельцы замка – не из тех, кто засиживается в рамках «наименований строго контролируемого происхождения». Они уже получили местный аналог бордоского сотерна из Шардонне «позднего сбора», которое носит меланхоличное название Le Reve Pennautier («Мечта Пенотье»). Чуткий к любому новаторству английский критик Хью Джонсон уже трижды побывал в замке Пенотье и неизменно высоко отзывался о винах этого хозяйства. Не остался в стороне и Wine Spectator, отметивший вина оценками от 83 до 96 баллов.

О том, что лучшие вина Лангедока могут быть не только предметом инвестиций и серьезного коллекционирования, но и фьючерсных сделок, доказывает благотворительный винный аукцион Toque & Clochers, который уже болeе 20 лет проходит под всполохи петард и громкую музыку в Лиму, по соседству с Каркассоном. Наряду с бургундским Hospices de Beaune, аукцион Toques et Clochers является одним из самых престижных благотворительных винных событий во Франции. Лиму давно славится своим шардонне, а лучшая компания по его производству – Sieur d’Arques, которой руководит самый талантливый энолог французского юга Ален Гайда. Апрельские торги и сопутствующее им карнавальное шествие собирают, помимо 60 тысяч зрителей, лучших сомелье мира, знаменитых рестораторов и негоциантов – от Рио-де-Жанейро до Сеула!

Ужин для тысячи приглашенных готовят повара, коронованные звездами гида «Мишлен». Собранные на аукционе деньги передаются на реставрацию колоколен и церквей в деревнях юга Франции. В нынешнем году на аукцион было выставлено 120 бочек с вином, причем ни одна из них не осталась без внимания – ведь прохладный миллезим на юге Франции 2010 уже называют одним из лучших. Дождливая и холодная зима 2010 года с частными снегопадами, продолжавшимися вплоть до мая! – только пошла на пользу винам Лангедока: они получились свежими, не «пережаренными», минеральными, с великолепной кислотностью, ароматами цветов и экзотических фруктов. Сегодня, когда 22-е по счету апрельские торги вин шардонне уже позади, стало ясно, что они оказались лучшими за всю историю аукциона! Рекордная цена, заплаченная представителями знаменитого ресторатора Алена Дюкасса за бочку шардонне в Лиму, вполне способна конкурировать с бургундской – 12 тысяч евро!

Трудности перевода, или Гран крю по-лангедокски
Впрочем, правы те, кто считает, что десяток даже суперуспешных кюве статистики не делает: Лангедоку еще предстоит пройти тернистой дорогой качества. Но нет никаких сомнений в том, что щедрые вина юга в ближайшие годы завоюют еще большее число поклонников. Однако не станет ли мозаика малоизвестных – даже внутри Франции! – различных AOC (Corbieres, Coteaux du Languedoc, Minervois, Saint-Chinian, Faugeres, Limoux, Cabardes, Pic St. Loup и др.) непреодолимой трудностью даже для самых дотошных и ярых почитателей южных вин? Как сориентировать потребителя в этих многочисленных appellation d’origine controlee?
Задумавшись над этим казусом, Межпрофессиональный союз Ланге-дока CIVL (Conseil Interprofessionnel des Vins du Languedoc) предложил новую классификацию. Она представляет собой пирамиду, в основании которой лежат вина аппелласьона АОС Languedoc, – созданную в 2007 году. Второй уровень – вина из Минервуа и Сен-Шиньяна, Карбьеров, игристые вина Лиму, Мальпера, Фожера, Кабардеса, мускатные вина и белые ароматные Picpoul de Pinet (идеальное сопровождение для устриц, которых выращивают в Этан де То, под Сетом), которым присвоен статус «Великих вин Лангедока», Grands Vins du Languedoc.

Лучшие виноградники, такие как La Liviniere в Минервуа с его изумительными мягкими красными, розовыми и белыми винами, а также Boutenac в Корбьерах получат звание особенных «крю» и отныне будут называться Grands Crus Лангедока. Виноделы Лангедока с нетерпением ждут, что в число Grands Crus будут включены такие престижные аппелласьоны, как Roquebrun из Сен-Шиньяна, Gres de Montpellier, Pezenas, «тихие» вина Лиму, а также Terrasses du Larzac, Pic St. Loup и известняковый La Clape. В настоящее время три последних являются лишь субаппелласьонами Coteaux du Languedoc,  – названия, которое в ближайшие пять лет должно раствориться в новой системе.
Президент CIVL, молодой и энергичный Фредерик Жанжан (Frederic Jeanjean) надеется, что эта стратегия превратит Лангедок в приносящий прибыль регион, источник качественных вин. На винных этикетках иерархия появится уже в середине 2011 года.
Пока же виноделы Лангедока с замиранием сердца ждут решения INAO, дискуссия вокруг новой инициативы только набирает обороты. И все же самое главное состоит в том, что французский юг больше не довольствуется скамейкой запасных игроков, он готов выступать в высшей лиге наравне с другими профессионалами – вот смысл и главный пафос происходящих тут поистине революционных изменений.

Татьяна Гаген-Делкрос, специально для Drinks+

 


На сайте есть материалы запрещенные к просмотру лицам младше 18 лет!